отношение лермонтова к одиночеству *напишите плиз*

  • Переживание печального одиночества. Поиски смысла жизни.

    В ранней лирике Лермонтова исходным остаётся переживание печального одиночества: "Брожу один, как отчуждённый". Уже в первых стихотворениях проявляется настроение отрицания. Уныние вызвано отсутствием страны,

    "где дружба дружбы не обманет,
    любовь любви не изменит".

    Однако очень скоро откровенные признания лирического героя о себе сменяются страстным монологом, направленным против "здешнего света", равнодушного к "глубоким познаниям", славе, таланту, "пылкой любви свободы". В произведении "Монолог", речь уже о многих: субъективное "я" сменяется расширительным "мы":

    "Средь бурь пустых томится юность наша,
    И быстро злобы яд её мрачит,
    И нам горька остылой жизни чаша;
    И уж ничто души не веселит".

    Так складывался образ разочарованного поколения, отравленного пустым светом. Образ "жизни чаши" типичен для ранней лирики Лермонтова и достигает кульминации в стихотворении "Чаша жизни":

    "Мы пьем из чаши бытия
    С закрытыми очами,
    Златые омочив края
    Своими же слезами,
    Когда же перед смертью с глаз
    Завязка упадет,
    И все, что обольщало нас,
    С завязкой исчезает;
    Тогда мы видим, что пуста
    Была златая чаша,
    Что в ней напиток был - мечта,
    И что она - не наша!".

    Не зря Лермонтов называл себя «сыном страданий». Образ "вечные странники" даёт ключ ко всему произведению: "Мчитесь вы, будто, как я же, изгнанники...". Судьба туч оказывается сближенной с судьбой поэта:

    "Я меж людей беспечный странник,
    Для мира и небес чужой".

    Как и он, они вынуждены расставаться с родной стороной "милым севером". Та же "чаша страданий". А дальше? "Нет, вам наскучили нивы бесплодные…". Тучи никто и ничто не гонит, они никому не мешают. Тучи свободны от всего, в том числе и от людских переживаний, страстей. Они – "вечно холодные". В сущности, это прямое противопоставление двух мировоззрений. Та свобода, которая освобождает человека от всяких привязанностей, от теплоты дружбы от участия в судьбе других, отрицается. Да, я страдаю, я гоним, я не свободен, но у меня есть идеалы, есть чувство Родины. И как бы ни сильна была тоска, её не променять на холодное равнодушие тех, для кого нет изгнания потому, что нет Родины